Анатолий Шалин - Бунт марионеток [Сборник]

— Я вам скажу, откуда это ваше негодование, стремление и крайним мерам, — невозмутимо продолжал круглолицый. — Мы привыкли к определенному быту, к своим проблемам, которые тихо, мирно решали столетиями. Мы привыкли к определенным трудностям, с которыми срослись, без которых жизни себе не мыслим. И вдруг все это пропало, похоже, безвозвратно. Все наши коренные, глобальные, неразрешимые проблемы за нас решил некий добрый дядя. Решил этак мимоходом, кстати, использовав наши желания, мечты и устремления. Мечты, которые люди лелеяли столетиями, осуществились в считанные минуты. А новые мечты, новые проблемы еще нам не доступны. Мы еще не доросли до них. Мы все еще грезим делами дней минувших. Мы в нашем прошлом пока всеми четырьмя конечностями.

— Николай! Наверное, хватит уже ораторствовать, — оборвал круглолицего бородатый мужчина средних лет, сидевший прямо перед Юрием. — Мы все это уже слышали. Есть у вас конкретные предложения? Если нет, послушаем других.

— Я предлагаю, — сказал круглолицый Николай, — не паниковать. Это раз. Жаловаться на Землю? Глупо! Ни в коем случае! Наши же собственные желания исполняются, а мы — жаловаться? На кого? Крайние меры! Ни в коем случае! Мы погубим и себя, и других! Надо заниматься делом! Работать! Мы еще ни в чем не разобрались, а уже нудим, кричим, топаем, спорим до одури. А вот приводят нового человека, ему все это, возможно, смешно. Этот человек, — Николай кивнул в сторону Юрия, — знает, наверное, положение на Адрии лучше всех нас. Вчера у него была встреча с профессором Фокиным, его старым знакомым.

Юрию не было смешно.

«Откуда они знают о встрече с Фокиным? Слежка? От самого Фокина? Телепатия? Нет, не получается… Крайние меры… Не смешно…»

Выступление ораторов, тайны, страхи, неожиданности минувших дней и встреча с Фокиным — все это вывело Юрия из равновесия. И он растерянно оглядел собравшихся.

— Вынужден огорчить присутствующих. Фокина Андрея Кузьмича я знаю очень мало. Познакомился с ним только вчера. Сами понимаете, характеризовать человека по одной встрече трудно и едва ли имеет смысл.

— О чем вы говорили? — спросил бородатый. — Он вам что-нибудь рассказывал?

Юрий возмутился, бесцеремонность вопросов его покоробила:

— Это что — допрос? Вы меня с кем-то путаете. Я не преступник и не собираюсь докладывать каждому встречному о своих делах!

— Извините, Юрий Алексеевич, — вкрадчиво сказал черноволосый Эдуард. — Положение слишком серьезно. Мы вынуждены задавать вам эти вопросы. Дело в том, что профессор Фокин с некоторых пор стал просто неуловимым. Уже долгие месяцы никто из нас его не видел. И тут появляетесь вы и с легкостью добиваетесь встречи с ним. Согласитесь, это настораживает.

— Вас, как я вижу, все настораживает, но это уже связано с особенностями вашей психики. Рекомендую пройти профилактическое лечение у доктора Агерьяна.

Круглолицый Николай фыркнул и с улыбкой посмотрел на Эдуарда, как бы говоря ему: что, брат, получил?

— Напрасно вы язвите, — вздохнул Эдуард. — Все это и ваши интересы затрагивает. Вы ведь, Юрий Алексеевич, прилетели на Адрию изучать биологию планеты, систематизировать животный, растительный мир. Собирались трудиться над какими-нибудь обобщениями, построениями. Наверное, мечтаете о славе Гумбольдта, Дарвина. А деятельность-то ваша вся оказалась перечеркнутой! Всю работу за вас уже проделали автоматы. Вся биология планеты уже изучена, исследована, осознана, вычислена, занесена в каталоги, систематизирована. То, над чем вы собирались трудиться годами, стало ненужным. То, над чем уже работали, оказалось отчасти устаревшим, ошибочным. Новые методы исследований привели к точному знанию более коротким путем. Вам можно только сочувствовать. Вы, фактически, оказались не у дел.

— За меня не беспокойтесь, — возразил Юрий. — Я себе дело по душе найду.

— Нельзя быть эгоистом, Юрий Алексеевич. Пострадали не вы один. Взять вашего знакомого Васю. Собирался изучать геологию, минералогию планеты, искать месторождения руд. А оказалось, искать уже ничего и не нужно. Достаточно получить объемную карту интересующего района в институтской библиотеке, обработать данные на вычислителе и уже ясно, где что залегает и в каких количествах. И всех трудов на полчаса. И вот пришлось Василию стать гидом для новичков, шофером вездехода. Так ведь и это не выход. Роботы, автоматика уже и на Земле с этим отлично справляются. Что говорить? С каждым из нас произошло нечто в этом роде. А вы говорите, это не мое дело.

— Ничего такого я не говорил, — сказал Юрий. — Меня эти проблемы волнуют не меньше вашего. Однако выкладывать вам все, что мне известно, я не собираюсь! Я вас не знаю. И не доверяю вам.

— Что ж, обидно… — сказал Эдуард. — Доверие появляется не сразу. Кстати, и мы ведь вас не знаем, а все же решили встретиться, поговорить.

— Я не напрашивался на встречу. Это была ваша инициатива.

— Ах, оставьте человека в покое! — вступилась за Юрия маленькая блондинка. — Что вы, Эдуард, на него набросились. Дайте человеку отдышаться. Вы же видите, он на пределе!

— Нет, надо разобраться, — возразил бородатый. — Юрий Алексеевич владеет слишком ценной для нас информацией. Надо уговорить его. Он должен рассказать нам правду о своей встрече с профессором Фокиным.

— Никому я ничего не должен, — пробормотал Юрий. Ему стало тошно от всей этой странной беседы, затянувшейся перепалки и каких-то интриг, в которые, теперь это было ясно, собирались вовлечь и его.

Наступило молчание. Лица у присутствующих слегка помрачнели. Затем бородатый, очевидно руководивший собравшимися, тяжело вздохнул и, резко повернувшись к Юрию, сказал:

— Согласитесь, если человек движением руки способен уничтожить звездную систему, это страшно! Как вы думаете, должны мы изучать такого человека? Тем более что возникают определенные сомнения, человек ли это? Не исключено, что в нем уже не осталось ничего человеческого…

— Ну, это уж слишком! — прошептала блондинка.

Юрий оглянулся на Василия. Водитель вездехода сосредоточенно рассматривал пейзаж за окном.

— Я вас понял, — сказал Юрий. — Нет, Фокин не из породы диктаторов. Это мое впечатление от встречи с ним. Если вас интересует именно это, считаю, он не способен на подлость.

— Спасибо, — ответил бородатый, — но это ваше субъективное впечатление. Этого мало. Нам необходимы подробности вашей встречи с ним. Где вы встречались? О чем говорили?

— Опять допрос! Это, действительно, слишком! — возмутился Юрий, поднимаясь из кресла. — Извините, мне пора в лабораторию. Поговорим в другой раз.

К удивлению Юрия, его никто не остановил и не стал уговаривать остаться. Только бородатый многозначительно процедил:

— Всего хорошего, — и, посмотрев на Василия, добавил: — Проводите Юрия Алексеевича.

В коридоре Василий дружески приобнял Юрия и похлопал по плечу:

— Не унывай, старина, все чудеса еще впереди, — сказал он, сворачивая в какой-то подвал.

Юрий почувствовал опасность:

— Нам же к выходу, к вездеходу? Ты куда меня тащишь?

— Идем, идем, так надо.

— Что значит, так надо? — сказал Юрий, останавливаясь и пытаясь выиграть время и сообразить, что происходит. — Кому это надо? Мне пора в лабораторию.

Однако Василий не стал выслушивать его вопросы и рассуждения, а грубо и молча попытался втолкнуть Юрия в какую-то дверь. В ответ Юрий поймал Василия за руку, что есть силы дернул на себя, и они, сцепившись, покатились по полу. Завязалась быстрая и ожесточенная потасовка, крайне неприличная для двух серьезных и вполне цивилизованных мужчин. После пятиминутного хрипения, сопения, перекатывания, коротких и резких ударов, выворачивания рук, Юрий сумел отбросить Василия к стене и вскочить на ноги, однако удрать не удалось. В дверном проеме застыла здоровенная фигура биоробота. Василий тоже поднялся на ноги и, размазывая кровь по лицу, бормотал:

— Озверел… Для его же блага… пижон… Стой, кому говорят! С ума сошел!

— Не знаю, кто у вас тут сошел с ума, я-то еще пока в полном сознании, — процедил Юрий, прикидывая, что же ему делать.

Василий неторопливо извлек из кармана куртки маленький, почти игрушечный пистолетик, направил его на Юрия и сказал:

— Ладно, старик, без шалостей. Игры кончились. Эта штука усыпляет мгновенно. Потом долго будет головушка болеть. Успокойся, без вздрагиваний, а теперь топай в ту дверь. Живее!

Понимая, что дальнейшее сопротивление ни к чему хорошему не приведет, Юрий покорно толкнул массивную металлическую дверь и вошел в полутемную, правда, достаточно просторную комнату, освещенную слабым бледно-сиреневым светом декоративного светильника, закрепленного на одной из стен. Окон в комнате не было, у стены, напротив двери, стоял диван, обшитый темно-красной замшевой материей, рядом небольшой стол и два кожаных кресла.